67b0ec20     

Герасимов Сергей - Нить Жизни



Сергей ГЕРАСИМОВ
НИТЬ ЖИЗНИ
Эту историю мне рассказала древняя женщина по имени Ольга.
По долгу службы мне пришлось тогда провести несколько зимних месяцев
в одной из северных деревень. На дом Ольги мне указали сразу же и
предупредили, что там живет женщина, которой больше ста лет. Я пожелал
узнать насколько больше и, получив очень разные ответы (от ста до двухсот,
что было черезчур фантастическим вымыслом), впервые задумался о том, что
же такое сто лет человеческой жизни, если даже цепкая и долгая память
общины не может вместить их.
Ольга не понравилась мне вначале - неразговорчивая, похожая лицом на
вымороженного морского окуня - но уже в первый вечер... Так начинаешь
читать заведомо _не_ _свою_ книгу в тряском вагоне поезда, чтобы
подтолкнуть остановившееся время, и вдруг как брызги солнца из разрыва
тучи - и время уже перемахнуло в нефизическое измерение. В первый вечер
Ольга причесывалась, глядя в иссиня-синюю синь окна, чуть тронутую узором,
ее волосы были не желто-серебрянного, а платинового оттенка, и она сказала
спокойно:
- В такую ночь все же хочется жить.
И я вздрогнул от неожиданности этого "все же".
Обычно она говорила редко и понемногу, всегда одну-две фразы или чуть
больше в ответ на мой вопрос, но, прожив месяцы в ее доме, я услышал
историю несколько раз (всегда в разных фрагментах - как глиняные таблички
занесенных песками глиняных библиотек), собрал ее слова в мозаику и
мозаика ожила.
... Ее сына звали Олег, сто лет назад Олегу было около двенадцати. Я
не могу представить себе этого мальчика, слишком глубок темный колодец
лет. Когда ему было около двенадцати, он ушел в темное море и не вернулся.
Время тогда колебалось на самой кромке зимы, а на зиму деревня обычно
пустела, но он не вернулся и Ольга осталась ждать. У нее оставалась
спутанная рыболовная леска (или что-то подобное, я не представляю на какую
нить вязали крючки тогда) и уже в первый день Ольга пробовала распутывать
узлы и петли, чтобы пригасить бессмысленность ожидания - ведь когда
случается такое, сердце не верит, но знает ответ заранее. На следующее
утро она уже не надеялась.
Она вышла на берег, к черным маслянистым волнам. Волны глотали легкий
снег и выплевывали быстро замерзающие брызги. Море было злым и хищным. Ей
захотелось умереть.
Проще всего было войти в море, она смогла бы это сделать. Но море
ожидало ее, ожидало законную вторую жертву, чтобы прибавить ее к первой.
- Иди ко мне, - сказало море.
- Нет, - ответила Ольга, - не сейчас.
Она окаменела в этот день и очнулась только к вечеру. Отошла от волн
и медленно направилась к дому, в доме разожгла огонь и стала готовить ужин
для одного, потому что сама есть не хотела. Нож соскользнул с хрустого
куска мяса и щелкнул лезвием о доску. Маленький звук отразился эхом от
стен, Ольга обернулась и увидела, что дом совершенно пуст. Так пуст, что
даже страшно плакать: в пустом доме плач звучит страшнее.
- Иди ко мне, - снова сказало море, - тебе больше некуда идти.
Ольга прошла по пустым комнатам и легла в несуществующую постель.
Неопределенно выл ветер, подражая голосу зверя,три маленьких прямоугольика
проявлялись из темноты, сообщая о том, что снаружи снег, который светится
даже при отсутствии света. Что-то мелкое, цветное проплыло перед глазами,
Ольга настроила резкозть и увидела цветок, вырастающий из оскала лица,
причем лицо казалось довольным. Она прогнала видение, но вслед за ним
незамедлили другие: вот большой город с трубами вместо домов, вот
бле



Назад